self-help diaries

almost one year since the copenhagen trip and i’m still contemplating moving there in order to spend every weekend at the louisiana museum

для того чтобы попасть из одного конца нашей квартиры в другой, необходимо преодолеть расстояние в двадцать пять шагов. для сравнения — в моей прошлой обители инфантильного духа, похожей скорее на отельный номер исполнителя в мировом турне (непрекращающийся хаос и роскошная ванная комната), сие действие выполнялось в два с половиной шага. все в моей жизни в последнее время измеряется именно такими метриками. когда я вижу чек со стоимостью нашего нового дизайнерского стола в гостиной, подсчитываю количество поступивших на мое имя счетов или замечаю в продуктовой корзине все больше полноценных продуктов, а не полуфабрикатов — мне это кажется серьезными шагами в большое взросление. будто в какой-то момент некая невидимая черта была преступлена, и все в жизни стало «по-настоящему».

однако так оно ощущается далеко не всегда, поэтому, когда я с трудом отрываю голову от подушки и, успокаивая кричащий будильник, осматриваю свою спальню, я начинаю подозревать, что что-то не так. дело в том, что месяц назад загадочная сила (или ее отсутствие) заставила меня сначала нагромождать всякий мусор в Пизанскую башню на прикроватной тумбе, а когда данное сооружение рассыпалось в прах у изголовья кровати, я ничего с этим не сделала — более того, начала только добавлять вещей в инсталляцию. когда я все же встаю, мне не видится удивительным, например, подобрать шерстяные брюки из большой кучи на полу и надеть их поверх пижамных. а вообще, я опаздываю, так что, пропустив завтрак, я выхожу из дома прямиком в ближайший трамвай.

количество букв в фамилии моего врача слишком велико для того, чтобы я смогла их прочитать и сложить в воспроизводимое слово, а его роскошный просторный кабинет, посреди которого стоит стеклянный стол, уставленный томами с неврологическим знанием, производит почти театральное впечатление. украдкой посматривая на их названия, я не могу не задаваться вопросом о том, не написано ли там хоть что-то, описывающее конкретно мое состояние? достаточно ли мой случай обыденный для того, чтобы быть помещенной в абзац хотя бы одной из этих книг? следующий вопрос не заставляет себя ждать, и голос с противоположной стороны хочет знать, у скольких человек в моей семье наблюдались случаи психических заболеваний. в шутку отвечая, что мне было бы проще перечислить ничем не страдающих людей из своей родословной, я моментально понимаю, что выбрала проигрышную тактику. мой файл пополняется одной новой заметкой.

уже через полчаса я протягиваю аптекарю рецепт для расшифровки. назад я почему-то получаю картонные упаковки с лекарствами, и мы будто бы оба едины в своем недоумении — с каких пор меланхоличным женщинам перестали прописывать тургеневское лечение на водах?